Логотип
Поставить закладку Написать письмоРаспечатать страницу

меню
  Наш Ижевск   ЛитМастерская   Афиша   Ваши права   Читателям   Родителям   Педагогам   Коллегам  
 
Главная О нас История создания библиотеки Структура библиотеки Содержание работы структурных отделов Сотрудничество Фотогалерея Видеоальбом Правила Как записаться в библиотеку Ответственность Правила пользования Библиотечные услуги Платные Клубы и кружки Онлайн продление книг Виртуальная справка Электронные презентации Творчество наших сотрудников Контакты

Партнеры Форум Игрушки Карта сайта

БиблиоПривет!

Интеллектуальные игры

Благотворительный фон 'Радость Детства' Справочное пособие для семей, воспитывающих детей-инвалидов

Участник Третьего Всероссийского конкурса сайтов публичных библиотек

 

В начало каталога
 

Поиск по домену


Чтобы найти нужную ссылку, введите имя искомого домена или его начальную часть.
a b c d e f g h i j k l m n o p q r s t u v w x y z 1 2 3 4 5 6 7 8 9 0

Шаблон поиска: -- 8 --
Кир Булычев "Тайны истории"

Чужая сказка

Драма студента Ершова

Вы никогда не задумывались над тем, какая есть на свете странная порода людей: живет такой человек, живет, ничем от нас с вами не отличается, а вдруг просыпается утром и изобретает паровоз! Изобретает и забывает об этом. Я не преувеличиваю. Писатель Стефан Цвейг даже написал цикл новелл под названием «Звездные часы человечества». О таких людях там и говорится.

Ну подумайте только! Жил-был гимназический учитель Гротефенд. Очень интересовался Вавилоном и недавно привезенными с Ближнего Востока глиняными табличками с клинописью. За кружкой пива поспорил с друзьями, знавшими уже, что расшифровать язык табличек невозможно. Через несколько недель сделал то, что не удавалось ни одному академику, а чтобы друзья не посмеивались, написал об этом статью в научный журнал, которую по счастливому стечению обстоятельств не выбросили в мусорную корзину, а опубликовали. Друзья к тому времени забыли о споре, а Гротефенд переехал в другой город и занялся любимой немецкой лингвистикой, в которой нечего было открывать, зато многое еще оставалось систематизировать. Прожил жизнь учителем и умер учителем. А если откроешь энциклопедию, то узнаешь, что этот учитель — великий ученый.

В российской истории есть схожий пример. Нет, даже не Грибоедов! А гимназический учитель, явно стеснявшийся своей славы. Впрочем, жил он в сибирском Тобольске, и славе добраться туда было нелегко.
Я имею в виду Ершова. Петра Ершова. Знаменитого русского писателя, автора одной-единственной сказки «Конек-горбунок», которую как минимум полторы сотни лет знает каждый русский ребенок.
Ни до этой сказки, ни после нее Ершов ровным счетом ничего не создал. Прожил тихую жизнь, тихо скончался, наверное, писал строчки своей бессмертной сказочной повести в альбомы тобольских дам. Больше нам ничего не известно.
Тайна здесь только одна: почему он не написал ничего больше?
Но ведь великий Грибоедов тоже ничего не написал.
Правда, Грибоедов принадлежал к элите русского общества и был вскоре назначен послом в Персию, где его и убили фанатики. Он погиб молодым, может, потом и написал бы...

Честно говоря, еще недавно, если бы меня спросили, когда жил Ершов, я бы задумался. А потом осторожно сказал бы: «Где-то в середине XIX века». Где-то между Пушкиным и Толстым. Вы тоже так думали?
И недавно я узнал о происшествиях 1833 года, которые все во мне перевернули, и я очутился на краю тайны, как над пропастью.
Летом 1833 года у восемнадцатилетнего петербургского студента Пети Ершова умер отец. Денег не было, впору бросать университет. А Ершов имел некоторые небольшие знакомства. В частности, ему сочувствовал литератор Плетнев, который пообещал подыскать ему заработок.
Плетнев был знаком с поэтом Александром Пушкиным. Жизнь поэта была нелегкой, потому что император объявил его народным достоянием, окружил царской любовью и заботой, велел приходить на все балы и приводить с собой молодую красавицу жену, сам читал все написанное поэтом и сам все запрещал. Пушкин даже бросил писать стихи, работал в архивах, писал биографию своего деда Ганнибала и историю Пугачевского бунта. Деньги были нужны позарез, а со всех сторон доносилось шипение: «Исписался Александр, исписался! Теперь ему осталось только таскаться за женой по балам и ждать, пока ее у него кто-нибудь отберет».

Если вы знаете гордого и вчера еще веселого Пушкина, то поймете, как он страдал. А может, тогда он еще и проигрался в карты. Это с ним бывало. И боялся он сказать об этом Наташе: детей кормить нечем, а он...
И тут к нему зашел Плетнев и попросил помочь бедному студенту из Сибири, у которого хороший почерк.
— Пускай приходит, — сказал Пушкин. — Я дам ему кое-что перебелить.
В те времена пишущих машинок еще не водилось, писали гусиным пером, а, как вы знаете, у всех великих людей и докторов почерки трудные, наборщику в типографии не разобрать.

Пришел к Пушкину студент. Круглолицый, губастенький, в маленьких очках. Робкий.
Пушкину он понравился.
Оказалось, что Ершов пишет стихи и готов показать их Пушкину. Стихи оказались никуда не годными. Но за первые встречи Пушкин составил себе мнение о студенте: он был не очень умен, стремился к славе, любил деньги и ради того, чтобы поправить свое положение, был готов на все.
Они о многом говорили в те дни, и Ершов вспоминал: «Пушкин сказал: «Вам и нельзя не любить Сибири. Во-первых, это ваша родина, во-вторых, это страна умных людей».
Ершов не понял, о чем говорил Пушкин. «Мне показалось, что он смеется. Потом уж понял, что он о декабристах напоминает».
Конечно же близкие друзья Пушкина, особенно Кюхельбекер и Пущин, томились в Сибири, потому что были «умными людьми».

И вот неожиданно Пушкин объявляет всем знакомым, что студент Ершов написал замечательную сказку, которая ему понравилась. И он, Пушкин, отдал ее первую часть своему приятелю Сенковскому в журнал «Библиотека для чтения». И сам договорился с ним, что тот заплатит студенту очень уж высокий для дебюта гонорар — шестьсот рублей. Как, когда написал эту сказку Ершов? И никому не показал? Никому не сказал о том, что создает самую лучшую сказочную поэму в России? С ней могли бы соперничать только пушкинские сказки, но ведь Пушкин сказок больше не пишет.

Дальше все происходит с подозрительной быстротой и подозрительно гладко. Сенковский не только ставит первую часть сказки в ближайший номер журнала, но и начинает готовить отдельное полное издание. Причем здесь уж ни о каком гонораре Ершову речь не идет. А тот не возражает. Уже в апреле 1834 года сказка «Конек-Горбунок» печатается в «Библиотеке», цензура пропускает ее совершенно свободно. Да и ничего особенного в первой половине сказки не содержится. Имя автора ничего никому не говорит...
Вот если бы это Пушкин написал, сказка наверняка застряла бы у царя, и все враги поэта принялись бы искать и нашли бы в ней опасные намеки.

Еще не вышел номер журнала со сказкой, как профессор Плетнев, тот самый, который познакомил Пушкина с Ершовым, объявляет на лекции в университете, что один из студентов написал чудесную сказку, и вместо лекции читает ее вслух, а в конце награждается громом студенческих аплодисментов. Вопрос только один: когда будет окончание? Бросаются к Ершову, но Петя ничего вразумительного ответить не может и только отмалчивается.
Летом выходит отдельным изданием вся сказка. Ее читают все и всюду, студента зовут в лучшие салоны Петербурга, чтобы высказать восхищение, а тем временем по столице расходится мнение, что сказка вовсе не так безобидна, как казалось после первой публикации. В ней появились и царь-самодур, который плохо кончит, и негодяй придворный, и кит, который десять лет назад проглотил тридцать кораблей, и не будет ему прощения, пока он не даст узникам свободу.
В стране, где жили и писали намеками и запрещали намеки, такая сказка казалась и была крамольной, а студент Ершов, хоть и был невелик умом, должен был это понимать.

Любопытно, что, посещая салоны и принимая хвалу и поздравления, Петя не подписал ни одной книги. Нет его автографов! Нет черновиков сказки. По словам Ершова, существовал перебеленный им же экземпляр с правкой Пушкина. Но в припадке хандры Ершов сжег эту рукопись. Как сжег и свой петербургский дневник. Откуда такая целенаправленная хандра?
А главный вопрос в том, почему в самом начале славы, когда уже готовились новые издания книги, должные сделать Ершова уже и богатым, Плетнев по просьбе Пушкина (а может, и по собственной инициативе) находит ему место учителя в тобольской гимназии — верный небольшой заработок и надежное место. И никаких гонораров Ершов больше не получит.

Кому же Сенковский заплатил за книгу?
А тем временем слава сказки выросла до высот невиданных и потому опасных. Сказку прочли во дворце. Кому-то она понравилась, а кого-то испугала.
— Кто автор? — спросил государь.
— Какой-то тобольский студент...
— Забыть о нем! И книжку запретить!
И той же осенью книга была запрещена, потому что оказалась не сказкой, а оскорблением власти. И знаете, что было написано в соответствующем указе: «Книга не соответствует современным понятиям и образованности». Тут только руками можно развести. Какие еще понятия? Почему современные?

Если свести воедино все намеки, свидетельства современников, обрывки документов и прочие косвенные улики, то можно прийти к мнению (как и сделал пушкинист Александр Лацис), что сказка написана Пушкиным.
Почему же он тогда не подписал ее своим именем?
Ответ прост. Пушкин понимал, что в таком случае она ни за что не увидит свет. И он был больше чем прав: несмотря на хитрость с разделением книги на две части и появлением в виде автора студента Пети Ершова, «Конек-горбунок» продержался недолго. Пока во дворце не опомнились.

Вскоре сказка стала редкостью. Мало кто мог похвастаться, что читал «Конька» целиком. У Пушкина же была еще одна надежда, которая также не сбылась. Он рассчитывал с ее помощью заработать денег, о которых не будет знать переживавшая от их недостатка жена Наташа. Надо же платить карточные долги!
Впрочем, Пушкин не очень расстраивался. Он был уверен, что все образуется, запреты будут сняты, уж он дождется. Ведь Пушкин был молодым, ему только исполнилось тридцать пять лет, вся жизнь была впереди. Если пока нельзя и заикнуться о том, что это он опубликовал сказку под псевдонимом Ершов, потому что власти просто взбесятся, да и друзья, посвященные в эту авантюру, пострадают, то через несколько лет он сделает все как надо.

Но ничего не сбылось.
Пушкин погиб через два с небольшим года. Ершов в своем Тобольске спился, но прожил еще двадцать с лишним лет. Когда с приходом к власти Александра II реакция в России на время отступила, а «кит выпустил на волю тридцать кораблей» и декабристы стали возвращаться домой, то одной из первых запрещенных книг, вновь увидевших свет, стал «Конек-горбунок». И тут случилось нечто странное и печальное.
Опустившийся, безграмотный Ершов принялся переделывать «Конька» (возможно, с помощью Плетнева), чтобы сделать его банальным и безвредным, видно, сам не понимая, что делает. В издание 1856 года Ершов внес исправления в треть текста, и все они портили сказку! Словно Ершов прочел сказку, сам удивился тому, что выходило под его именем, и решил, с одной стороны, сделать ее безвредной и нестрашной для начальства, а с другой — отомстить Пушкину и доказать, что и он умеет сказки писать! Ничего из этого не вышло. Сказка нынче печатается по пушкинскому тексту.

Я уверенно пишу «по пушкинскому тексту», потому что исследования Лациса и других пушкинистов, считающих, что Ершов отношения к сказке не имел, что Пушкин и его друзья честно рассчитались с бедным студентом — шестьсот рублей, место учителя в гимназии и слава среди губернских барышень, чего еще желать? — эти исследования мне кажутся совершенно убедительными.
Ну не мог наш «гений одной ночи» создать лучшую российскую сказочную поэму! Во всей стране был лишь один человек, который это мог сделать. Пушкин.
И если бы они не были знакомы, если бы жили в разное время, в разных городах... Но за полгода до публикации сказки не ведомый никому студент приходит к Пушкину наниматься в переписчики, а летом следующего года он уже знаменитый автор.
Нет, скажете вы, такие случаи известны! Вернемся к тому же Грибоедову...

Грибоедов писал сатиру. И сатиру он писал как представитель российской элиты, как образованнейший человек своего времени, крупный дипломат. Мы знаем, как рождалось «Горе от ума». Других кандидатов в авторы нам не найти. И даже если нам очень захочется, Пушкина автором «Горя от ума» не сделать. Это разного стиля поэты. Грибоедов во многом привязан к веку просвещения — XVIII веку. Пушкин уже шагает по следующему. Грибоедов, смеясь, расстается с прошлым веком. Пушкин старается заглянуть в следующий.
Ну ладно, скажете вы. Давайте найдем еще кого-нибудь. Например, Шолохов в двадцать с небольшим лет написал «Тихий Дон» и замолчал до конца жизни. Во-первых, отвечу я, Шолохов писал «Тихий Дон» несколько лет, а после него взялся за «Поднятую целину». Эта книга слабее «Тихого Дона», но, без сомнения, написана тем же человеком.

Любопытную деталь подглядел Лацис. В 1834 году Соболевский, лицейский друг Пушкина, помогал ему приводить в порядок библиотеку. Они расставляли книги по полкам не по алфавиту, а по темам — словари к словарям, биографии к биографиям. В описи пушкинской библиотеки, составленной тогда, «Конек-горбунок» стоял под номером 741. А если обратиться к каталогу, то окажется, что под номерами с 739 по 748 — всего десять книг — стоят книги, написанные под псевдонимами. Если сказку написал Ершов, зачем было Пушкину ставить ее на «псевдонимную» полку?
Но представьте себе мучения учителя Ершова, который знает о пустоте своей славы, готов на все, чтобы добиться признания, и так этого признания страшится! Как он сидит над книгой, как будто написанной им самим, и кромсает ее, только чтобы доказать Пушкину, когда-то благодетелю, а теперь злейшему, хоть и мертвому, врагу, что он, Ершов, писатель посильнее Александра Сергеевича.
Впрочем, эта тайна до конца не разрешена и не будет разрешена, пока не появится на свет с какого-нибудь чердака записка Пушкина или Ершова с признанием...
Тогда Ершов лишится последнего убежища — посмертной славы, улиц и памятников в родных местах.

 

статьи
Copyright © 2005 - 2020, ЦМДБ им.М.Горького. Все права сохранены.

Недвижимость, Ремонт, Строительство | Кошки, содержание кошек, болезни кошек | Скрипт, доска, каталог и многое другое